Министерство занятости и трудовых отношений подготовило документ, который предусматривает в разы увеличение штрафов за принуждение к труду: «Размер штрафа по статье 51 Кодекса об административной ответственности Узбекистана «Административное принуждение к труду» планируется увеличить до 25-50 МРЗП за первый случай и от 50-100 МРЗП за повторный случай. Сейчас размер штрафа по данной статье составляет от 1 до 3 МРЗП», – отметили в Минтруде.
С 15.07.2018 года размер минимальной заработной платы в Узбекистане составляет 184 300 сумов в месяц (22,79 доллара США). Штраф в три минимальных оклада (68,37 доллара США) в стране, где средний размер заработной платы имеет эквивалент около 200 долларов США наказание щадящее даже для человека со средним доходом. Что уж говорить о высокопоставленных государственных чиновниках и должностных лицах от которых и исходит основная угроза гражданам принуждаемым к различным работам. По сути, на сегодняшний день закон в Узбекистане не препятствует такому правонарушению.
На первый взгляд может показаться, что мера предпринимаемая Министерством занятости и трудовых отношений Узбекистана адекватна и будет иметь серьезные последствия как сдерживающий фактор для лиц заинтересованных в чужом принудительном труде.
Но, если вглядеться пытливым взглядом в проблему адекватности наказания за принуждение к труду с точки зрения местной практики в Узбекистане и норм международного права, то инициатива Министерства занятости и трудовых отношений выглядит даже не половинчатой. Она противоречит обязательству Узбекистана как члена МОТ, международному трудовому праву и Конституции страны.
Все государства – члены МОТ, даже если они не ратифицировали основополагающие конвенции, обязаны в силу самого факта их членства в МОТ соблюдать, содействовать применению и претворять в жизнь принципы, касающиеся основополагающих прав (п.2 Декларации об основополагающих принципах и правах в сфере труда и механизм ее реализации принятой МОТ в 1998 году). Эти принципы и права получили свое развитие в форме конкретных прав и обязательств в восьми конвенциях, признаваемых в качестве основополагающих.
В их числе № 29 “Конвенция о принудительном или обязательном труде”, 1930 года. Требует запрещения принудительного или обязательного труда во всех формах. Допускаются определенные исключения, такие как военная служба, надлежащим образом контролируемые исправительные работы, труд при чрезвычайных обстоятельствах, таких как военные действия, при пожаре, землетрясениях…
Положения Конвенции №29 признаются самим фактом членства Узбекистана в МОТ. В статье 25 конвенции указано: “Незаконное привлечение к принудительному или обязательному труду преследуется в уголовном порядке, и каждый Член Организации, ратифицирующий настоящую Конвенцию, обязан обеспечить действительную эффективность и строгое соблюдение санкций, предписываемых законом.”
Преамбула Конституции Узбекистана утверждает признание приоритета общепризнанных норм международного права и это означает, что за принуждение к труду в стране должно быть уголовное, а не административное наказание.
Международное право считает принуждение к труду опасным для общества преступлением, а законодательство Узбекистана вопреки собственной конституции и международному праву — мелким правонарушением.
Отличия административной ответственности от уголовной.
Люди, не сведущие в юридической науке, не замечают, потому что не понимают разницу между преступлением и правонарушением, хотя она весьма существенная. Деяние запрещенное на уровне закона является нарушением, которые делятся на два вида: преступление и правонарушение. Преступления перечислены в Уголовном кодексе, правонарушения в Кодексе об административной ответственности и представляют собой мелкие или небольшие проступки, которые не влекут за собой опасных для общества последствий.
Первичный принцип правового регулирования — это общественная опасность. Отсюда, тяжесть проступка и тяжесть его последствий — главный критерий отличающий преступление от правонарушения.
Высокая опасность для общества регулируется уголовным правом. Низкая опасность — нормами административно-правового регулирования.
Административное правонарушение — это нарушение общественного порядка создающее небольшую проблему обществу проявляющее себя в игнорировании и пренебрежительном отношении к предписаниям или юридическим запретам государства, причинение незначительного или среднего морального, или материального вреда другим людям.
Вред подобного поступка имеет последствия для отдельных граждан и общества в целом и имеет минимальную степень опасности и предполагает достаточно мягкие виды наказания, такие как денежный штраф, общественные работы и административный арест на небольшой срок.
Уголовное преступление — это тяжелое нарушение. Человек преступает закон с серьезными последствиями для общества и предполагаемым серьезным наказанием. Преступления посягают на личные права и свободы человека, на собственность, конституционный строй, государственное управление, правоотношения в обществе. Преступления классифицируются по степени их общественной опасности.
Деяния делятся на административные и уголовные также в зависимости от мотива, цели их совершивших и масштабов последствий.
В случае уголовного наказания с целью защиты общества от опасной личности и его поступков преступник изолируется от общества.
Каждое из понятий таких нарушений, имеет под собой основополагающую функцию. Таким образом защищается общественный порядок внутри государства, регулируется правовое взаимодействие между гражданами и государственными органами, пресекаются противоправные действия в будущем.
Уголовное наказание устрашает суровостью государственного закона и неотвратимостью.
В свете выше изложенного уместно задаться вопросом, а почему законотворцы Узбекистана упрямо попирают и международное право и конституцию страны?
Международное право придерживается точки зрения, что уголовное преступление — это тяжелое нарушение посягающее на личные права и свободы человека. Принудительный труд в Узбекистане считают проступком с минимальной степенью общественной опасности и тем самым отрицают его причастность к нарушению личных прав и свобод узбекских граждан.
Уголовное наказание регулирует правовое взаимодействие между гражданами и государственными органами. Отказываясь признавать принуждение к труду уголовным преступлением Узбекистан не признает, что организатором принудительных работ в хлопководстве является государство.
Уместно вспомнить и позицию МОТ, которая нашла свое отражение в цели мониторингов в Узбекистане — детский труд в 2013 году “Миссия высокого уровня” и принудительный труд в последующие годы “Мониторингом третьей стороной”. Из цели мониторингов было исключено главное, чего придерживалась МОТ до прихода в Узбекистан — государственная система. Исследования МОТ отслеживают нарушения положений только двух конвенций — №182 и №105. Конвенция №29 не смотря на свое кричащее название “Конвенция о принудительном или обязательном труде” в мониторинг не включена. Почему?
Зная позицию МОТ приходит понимание, почему она особо громко не настаивает на введении в Узбекистане уголовного наказания за принуждение к труду, даже несмотря на основополагающий характер Конвенции №29.
Отрицая уголовный
характер принуждения к труду отрицается и изоляция преступника с целью защиты
общества. А главные преступники — это не мелочь вроде директора
