Новости о гибели людей на принудительных работах в Узбекистане поступают периодически. Вот и сегодня “Озодлик” сообщил о гибели 23-летней школьной учительницы из Каттакурганского района Самаркандской области Дианы Еникеевой. Её сбила грузовая машина во время уборки мусора на обочине магистральной дороги. От полученных травм женщина умерла по дороге в больницу оставив сиротой своего двух летнего ребенка.
Дочь вернулась с работы, чтобы переодеться. Сказала мне, что их в принудительном порядке отправляют на уборку улиц. Десятерых учителей школы №42 отправили на уборку улиц к приезду президента Мирзияева. По словам коллег моей дочери, они работали вдоль большой автотрассы. Там не было никаких предупредительных знаков, не было и инспекторов ГАИ. Диану сбил КамАЗ, когда она подметала бордюр. Неужели ради того, чтобы показать себя хорошими президенту, можно так издеваться над бедными учителями. Я этого просто так не оставлю, дойду до президента!, – сказала в разговоре с репортером “Озодлик” мать Дианы Еникеевой Оксана Еникеева.
— Они (представители районной администрации ) принесли мне три миллиона сумов (около 360 долларов США) за смерть ребенка. Я рожала свою единственную дочь не для того, чтобы продать ее. Ее место невозможно заменить деньгами. Я буду требовать, чтобы к ответственности привлекли хокима (главу района) и начальника отдела народного образования, которые заставили учителей заниматься уборкой улиц во время уроков, – сказала «Озодлику» мать погибшей учительницы Оксана Еникеева.
Коллега погибшей учительницы из Каттакурганского района сообщила, что всех работников школы заставляют в рабочее время заниматься уборкой улиц. С ее слов в их районе есть водохранилище в котором разводят рыбу совместно с малазийскими и индонезийскими предпринимателями. К ожидаемому приезду президента Мирзиеева местная администрация согнала на уборку автодорог работников бюджетных организаций, в частности учителей. Ежедневно на принудительные общественные работы, отрывая от уроков, отправляли 10 -15 учителей.
Фото “Озодлик”: Работники бюджетных организаций в Каттакурганском районе Самаркандской области занимаются уборкой улиц к приезду президента Шавката Мирзияева.
От себя можем добавить, что по наблюдению гражданских активистов и свидетельству бюджетников это общепринятая и повсеместная практика в Узбекистане.
В городе Ангрене Ташкентской области во время хашара под колесами автомобиля погибла работница средней школы №24 Зухра Кабилова.
Аналогичный, выше описанному, случай произошел 15 мая 2015 года в городе Ангрене Ташкентской области Узбекистана, когда на 174 километре автотрассы Ташкент-Ош была насмерть сбита автомобилем работница средней школы №24 Зухра Кабилова, сообщала Фергана.ру.
Фото Фергана.ру: Зухра Кабилова.
В день, ставший последним в ее жизни, 55-летняя Зухра Кабилова, жительница поселка Аппартак, более двадцати лет проработавшая в школе техничкой, приехала на автотрассу для участия в принудительных работах по благоустройству, преподносимых властями как хашар (благотворительный субботник, который проводится в любой день недели). Находясь на автотрассе, она искала участок, который должна была убирать. В этот момент ее и сбила легковая машина «Волга». Женщина скончалась на месте от посттравматического шока, открытой черепно-мозговой травмы, перелома костей черепа, ребер и нижних конечностей.
Несчастный случай произошел около 10.00 часов утра в пятницу. Очевидно, что в это время Кабилова должна была находиться на своем рабочем месте в школе, а не на уборке городской улицы.
Почему же она оказалась на автотрассе?
Потому, что работников школы по распоряжению ангренского городского отдела народного образования (гороно), получающего соответствующее распоряжение от ангренского хокимията (администрации), регулярно под видом субботников привлекают к различным принудительным работам на территории города. Это подтвердили коллеги погибшей женщины.
В Ангрене расположено более сорока средних школ, девять колледжей и лицеев. Последние годы их педагогические и технические составы систематически и в принудительной форме привлекаются к работам на территории города, где за каждым учебным заведением закреплен свой участок. Педколлективы убирают тротуары, обочины автомобильных дорог, площадки для сбора мусора, чистят арыки, выдергивают сорную траву, сажают цветы. Иными словами, работники школ, как и практически всех бюджетных организаций и многих производств в Ангрене, бесплатно выполняют работу, которую должно делать управление коммунального хозяйства города.
Принудительные работы в Узбекистане традиционно привыкли ассоциировать с производством хлопка. Но мало кто задумывается о том, что эта порочная практика присутствует практически во всех формах трудовых отношений, как в государственном, так и в частном секторе.
Фото Фергана.ру: Медицинское заключение по факту смерти Зухры Кабиловой
Узбекистан ратифицировал 13 конвенций Международной организации труда (МОТ) и привел в соответствие с ними национальное трудовое законодательство. Теперь законодательство страны не только запрещает использование принудительного труда, но и предусматривает наказание виновных в этом. Но в этой части законодательство фактически не действует, правоприменительная практика начисто игнорирует установленные нормы.
В статье 2 ратифицированной Узбекистаном конвенции №29 «О принудительном или обязательном труде» заглавный термин означает «всякую работу или службу, требуемую от какого-либо лица под угрозой какого-либо наказания, для выполнения которой это лицо не предложило своих услуг добровольно».
Эта же конвенция в статье 11 совершенно четко определяет, что «к принудительному или обязательному труду могут быть привлечены только трудоспособные взрослые лица мужского пола, очевидный возраст которых не ниже восемнадцати лет и не выше сорока пяти лет», при этом предусматривается освобождение от такой работы «школьных учителей и учеников, а так же всего административного персонала».
Зухра Кабилова была женщиной в возрасте 55 лет. Ее гибель на так называемом субботнике свидетельствует, что власти Узбекистана одной рукой подписывают Конвенции ООН, а другой одобряют использование принудительного труда.
Фото Фергана.ру: Свидетельство о смерти Зухры Кабиловой
Поскольку принудительные работы в Узбекистане давно уже заменяют эвфемизмом «хашар», уточним, что хашар – это восточная традиция, когда работают всем миром на добровольной и безвозмездной основе. Работы по благоустройству города нельзя назвать хашаром хотя бы потому, что люди работают не добровольно, а под страхом увольнения и другого наказания.
На какую помощь может рассчитывать семья Кабиловых?
Как рассказали знавшие Зухру Кабилову люди, на ней держалась вся семья — муж-инвалид и столетняя свекровь. Семья малообеспеченная, фактически нищая.
Учителя в школе собрали на похороны и передали семье 200.000 сумов (примерно $50), гороно пожертвовало еще 500.000 (около $120), столько же выплатила страховая компания.
Но это ничтожные суммы по сравнению с той, которую может получить семья, если удастся доказать, что Кабилова погибла в рабочее время на рабочем месте. Ведь не по собственному желанию она не пришла в тот день в школу и оказалась на автотрассе, где ее сбила машина. На так называемый хашар ее отправила директор школы, получив распоряжение гороно, которое, в свою очередь, выполняло распоряжение хокима (мэра) города. Кабилова не могла не пойти на субботник, так как отказ от выполнения приказа директора грозил ей увольнением с работы.
Фото Фергана.ру: Зухра Кабилова (слева) и ее свекровь, которой сто лет
Подобные распоряжения отдаются, как правило, в устной форме. Поскольку в рабочее время следует выполнять свои обязанности на своем рабочем месте, получается, что, с юридической точки зрения, Кабилова приехала на уборку автотрассы по собственному желанию, нарушая трудовое законодательство. То есть, несчастный случай произошел с ней за пределами места работы, следовательно, ее семья лишена права на получение компенсации в связи со смертью кормилицы на рабочем месте.
Утвержденное постановлением Кабинета министров Узбекистана №286 от 6 июня 1997 года положение «О расследовании и учете несчастных случаев и иных повреждений здоровья работников на производстве» содержит перечень несчастных случаев, которые подлежат расследованию и учету. В том числе – случаи, произошедшие «при проведении субботника (воскресника), учений по гражданской защите, соревнований добровольной пожарной охраны, при привлечении на сельскохозяйственные работы, оказании шефской помощи предприятием по письменному распоряжению работодателя, независимо от места проведения мероприятий или выполнения работ».
Зухра Кабилова погибла в пятницу, то есть, если следовать букве постановления №286, не на субботнике и не на воскреснике. И что, причина ее смерти под действие постановления не попадает?
Почти наверняка работодатель, профсоюзный комитет, государственный технический инспектор труда или иной представительный орган работников, которые в соответствии с постановлением Кабмина №286 несут ответственность за правильное и своевременное расследование и учет несчастных случаев на производстве, не признают смерть Кабиловой на рабочем месте. Но определенную надежду дает объяснительная записка директора школы №24 З.И.Хайткуловой, в которой говорится, что 15 мая 2015 года по распоряжению ангренского городского хокимията З.Кабилова находилась на хашаре на автомобильной дороге Ангрен-Ташкент.
По мнению юриста, с которым мы проконсультировались, если удастся доказать, что Кабилова погибла на рабочем месте и в рабочее время, то, согласно закону, ее семья может рассчитывать на компенсацию в размере до шести годовых окладов. Среднемесячная зарплата Кабиловой составляла около 300.000 сумов ($73). Значит, семья могла бы получить 21.600.000 сумов (более $5200 по реальному курсу) плюс дополнительную компенсацию для недееспособных родственников, за которыми погибшая ухаживала.
Но это говорит адвокат. А по словам родственников погибшей, о том, что они могут рассчитывать на какую-либо компенсацию, им никто не сказал.
По настоящему виновных в гибели людей наказать не возможно.
Понятно, что для жерт — это роковое стечение обстоятельств. Преднамеренно ни кого не убивают. Но таких обьстоятельст могло не быть если бы людей не принуждали к работам на благотворительных, они же принудительные, хашарах — сбор хлопка, уборка территорий и улиц.
По факту трагических случаев виновными в смерти признаются либо сами жертвы, либо сбившие их на дороге водители автотранспорта, либо кто то еще, но не организаторы хашаров. Еще не было ни одного случая, что бы организатора хашара, по устному распоряжению которого люди оказывались не там, где должны быть и занимались не тем, чем должны заниматься в это время привлекли к ответственности.
Все дело в том, что приказы на отправку людей отдаются хакимами, директорами школ и руководителями государственных предприятий и учреждений устно. Хашары то “добровольные”. Именно это обстоятельство не позволяет “найти” и привлечь к ответственности по настоящему виновных.
Всем понятно, что отсутствие письменного приказа не лень и не случайность, а преднамеренное действие (или бездействие) позволяющее скрыть от закона сам факт принуждения, давления на работников и увести от ответственности организаторов хашаров, которые надо признать и сами как правило оказываются в заложниках у государственной системы принуждения. Законы и право — это узаконенная воля господствующей в стране политической власти. При таком раскладе искать и найти виновных бесполезно. Козлов отпущения да, но по настоящему виновных не найти. Таков закон.
В прошлом году хакимы Андижанской, Ферганской и Наманганской областей пообещали не отправлять учителей и медиков на хлопок. В 2015 году было сделано заявление аналогичного содержания. Но в нужное время и в нужных местах все они оказались в полях. Даже хакимы в Узбекистане не ведают, чего ждать. Это говорит о том, что и к представителям власти на местах нет смысла обращаться за помощью, спасаясь от принудительных работ. Они часть системы исполняющая волю тех, кто “выше”.
