Нефтяники в Актюбинской области сталкиваются с теми же проблемами, что и их коллеги в других регионах Казахстана
В Актюбинской области добывается лишь 5% от всей нефти в Казахстане, но эта отрасль остается одной из ключевых в регионе. Для многих людей, живущих вблизи нефтегазовых месторождений, именно работа в нефтяных компаниях является единственной возможностью обеспечивать себя и свои семьи. Это относится и к жителям Темирского района, где вокруг песков Кокжиде ведется добыча нефти и газа.
Но эта отрасль остается крайне закрытой, здесь зачастую происходят трудовые конфликты, а профсоюзы сталкиваются с давлением и сложностями при создании.
«Власть» рассказывает о работе нефтяников в Темирском районе Актюбинской области.
Забастовки
Самая крупная нефтяная компания в регионе — «CNPC — Актобемунайгаз», “дочка” китайской национальной нефтегазовой корпорации CNPC. Ее штат по области составляет 5400 работников, не считая сотрудников сервисных компаний.
Однако чаще всего забастовки в Темирском районе происходили в компании «КМК Мунай», чей контрольный пакет акций также принадлежит CNPC. В компании работает порядка 275 человек, без учета сотрудников сервисных компаний. В год нефтедобыча составляет 56 тысяч тонн на трех месторождениях — Кумсай, Мортык и Кокжиде, что эквивалентно 0,05% от годовой добычи в Казахстане.
Серия забастовок на предприятии началась в январе 2021 года, когда нефтяники отказались вернуться домой после очередной пересменки на вахте. Они собрались на производственной базе и потребовали повышения зарплат на 100%.
По их словам, на руки оператор четвертого разряда тогда получал 155 тысяч тенге ($370 по тогдашнему курсу).
Они также жаловались на условия труда.
«Мы сами покупали спутниковые антенны и телевизоры в вагончики [где проживают вахтовики, которым не оказалось места в одноэтажном общежитии], были случаи, когда парни сами покупали стиральные машинки. В 100 — 200 метрах отсюда стоят нефтяные скважины. Даже если бы тут были пятизвездочные отели, тут жить нельзя. Мы задыхаемся от запаха серы и газа. У парней начали выпадать волосы и зубы», — говорил один из рабочих «Азаттыку» на условиях анонимности.
Наряду с этим на забастовку вышли 60 работников нефтесервисной компании «АМК Мунай», оказывающие услуги «Фирма Ада Ойл» на месторождении Башенколь. Они также потребовали повышения зарплат на 100%.
«Операторы в нашей компании зарабатывают 67 тысяч тенге, этих денег не хватает содержать семью, оплачивать коммунальные услуги, покупать продукты… Работа в праздничные дни и в ночную смену не оплачивается надлежащим образом. Требуем ее оплаты. Повышение зарплаты – наше единственное требование», – говорил в своем обращении к президенту один из бастующих.
Позднее они также прекратили забастовку, сообщив, что «пришли к соглашению».
Такие забастовки типичны для казахстанского нефтегазового сектора. Рабочие часто жалуются на то, что руководство не соблюдает договоренностей, а также не позволяет им создать независимый профсоюз.
«В день выборов председателя профсоюза работодатель привез на месторождение 50 человек из офиса в Актобе. К ним присоединился инженерный состав на Кокжиде, и их стало более ста человек. Мы начали вторую забастовку, потому что знали, что честных выборов не будет», — рассказывал один из бастовавших рабочих.
В дальнейшем рабочим удалось избрать собственного председателя профсоюза. Однако позднее, по его словам, он подвергся давлению со стороны компании, и был уволен из-за своей профсоюзной деятельности.
Профсоюз
Мы встречаемся с бывшим профсоюзным лидером «КМК Мунай» Ержаном Еламановым в одном из парков Актобе. Сейчас он безработный и отчаянно ищет способы прокормить свою семью.
Раньше он был оператором в нефтяной компании и защищал права рабочих.
«Я десять лет работал оператором в “КМК Мунай”, там меня избрали председателем профсоюза, потому что недовольны были работой бывшего лидера, — рассказывает Еламанов. — 180 человек входили. Часть людей, связанные с конторой, сразу же вышли из профсоюза. И я начал свою работу. И надо сказать, она руководству не понравилась».
Основные вопросы, которые поднимал Еламанов, касались заработной платы.
«Когда я в 2015 году зашел, моя зарплата была 70 тысяч. Позор ведь. Оператор добычи. После забастовки, мы подняли до 220-260 тысяч. Но подумайте. Мы — нефтяники. Нам стыдно говорить о своей зарплате, — признается он, — На меня компания подала в суд, что я задел ее честь и достоинство. За то, что я написал в письме на имя премьер-министра, что у нас самые низкие зарплаты по области среди нефтяников. И все доказал в суде».
Он рассказывает, что после Январских событий, в ходе которых нефтяники приостанавливали свою работу в знак солидарности с жанаозенцами, ему удалось зайти к областному акиму вместе с другими активистами из местных поселков.
«Седьмого января мы зашли к [Ондасыну] Оразалину. Каждый со своими требованиями. Я говорю, что в нашу компанию заходят чужие люди. Они заменяют нас людьми из других компаний, вроде “Азия Мунай Сервис”. Руководство им говорит, чтобы они не выходили на забастовки, если мы выйдем», — говорит Еламанов.
«Азия Мунай Сервис» оказывает аутсорсинговые услуги для нефтяных компаний. На данный момент ею руководит Шан Юнтао, а учредителем является Гэ Юдин.
Найм таких компаний — это популярный прием по экономии средств на штате и перекладывания ответственности среди крупных нефтяных компаний. На то, что многие структурные подразделения выводятся на аутсорсинг, жаловались и многие ветераны нефтяного сектора в самих поселках Кенкияк и Шубарши близ объектов нефтедобычи.
Они также сообщали о том, что с тех пор, как компания была куплена китайским инвестором, условия труда ухудшились.
«Знаете, моя профсоюзная деятельность, она влияла и на остальные компании. Хотя у меня ни к кому личной неприязни не было, я просто хотел, чтобы все по закону было, — выдыхает он. — В итоге меня уволили. Одним днем выпустили три приказа: выговор, строгий выговор и расторжение договора.
Я долго с ними судился, но после этого, я был в тяжелой финансовой ситуации, у меня жена и дети. Я пошел на мировое соглашение с ними, вышел с работы, а мне выплатили за вынужденный прогул».
Помимо этого, на него было заведено пять уголовных дел. По его словам, он победил во всех.
«Одно из них было, например, по статье о мошенничестве (по такой статье часто судят независимых профсоюзных активистов — В.). Я пошел с профсоюзной книжкой, предоставил все материалы. В общем, они закрыли дело», — говорит он.
Позиция компаний
Комментируя забастовки и требования рабочих, первый вице-президент «КМК Мунай» Самат Берденов заявил, что сильно ограничен в ресурсах.
«Другие компании, разрабатывающие крупнейшие месторождения, вроде Тенгиза, Кашагана или Карачаганака, они имеют выход на КТК, на мировой рынок. Мы же, в Актюбинской области, связаны контрактом — у нас четкая цена на внутренний рынок, и там у нас фиксированная цена. Какой бы баррель не был, хоть 150 долларов, он не влияет на финансы нашей компании», — уверяет он.
Он также отмечает, что они добывают «высоковязкую нефть», которая потребляет «гигантское» количество электроэнергии и товарного газа.
«Цены на товарный газ повысились в пять раз за два года, электроэнергия в два раза. Это я не говорю про налоги. Возникает вопрос: а что у меня осталось, из чего мне повышать зарплаты?», — задается вопросом Берденов, добавляя, что тем не менее, компания проводит индексацию зарплат в соответствии с инфляцией.
В «CNPC — Актобемунайгаз» заявили, что в компании регулярно повышаются зарплаты, а на работников распространяется коллективный договор. Тем не менее, в компании не сообщали о их размерах, а также о разнице доходов между «синими воротничками» и топ-менеджерами. «Фирма Ада Ойл» не ответила на вопрос об условиях труда и зарплатах, а «Казахойл Актобе» и «Урихтау Оперейтинг», также работающие в регионе, не ответили на запрос «Власти».
Авторы: Алмас Кайсар, Паоло Сорбелло, Власть
Фото Данияра Мусирова
Источник: Власть
