Приговор четырем участникам протестов шахтеров в Чиатуре стал финальной точкой уголовного дела, выросшего из конфликта вокруг деятельности компании Georgian Manganese. Годы противостояния завершились реальными тюремными сроками – на фоне разрушенных домов, остановленного производства, а также многолетних требований шахтеров и местных жителей к самой компании и к государству.
Кутаисский городской суд признал четырех граждан виновными в групповом насилии: Мераб Саралидзе и Георгий Непаридзе будут отбывать в тюрьме срок в 6 лет и 3 месяца, Тенгиз Гвелесиани и Арчил Чумбуридзе – 4 года и 3 месяца каждый.
Вердикт вынесен по делу об инциденте, произошедшем 28 апреля 2025 года у шахты в селе Шукрути близ города Чиатура. Проходившую там акцию протеста объединяли сразу несколько социальных проблем, вызванных одной компанией – Georgian Manganese, добывающей в регионе марганцевую руду.
По версии прокуратуры, четверо участников протеста вступили в конфликт с директором шахты Тенгизом Коберидзе и применили к нему физическое насилие, причинив телесные повреждения различной степени тяжести. Когда Коберидзе направлялся к одному из объектов, мужчины якобы перекрыли ему дорогу, силой выволокли из автомобиля и забросали камнями, после чего скрылись с места происшествия.
Двоих участником нападения сотрудники МВД задержали поздно ночью в палаточном городке протестующих. При этом позднее представители Центра социальной справедливости, оказывавшие задержанным юридическую помощь, заявили, что, по имеющейся у них информации, по меньшей мере двое из обвиняемых могли и вовсе не находиться на месте происшествия в момент конфликта.
Протесты в Чиатуре
Приговоренный Георгий Непаридзе – житель села Шукрути, который с 2019 года участвует в протестах против подземной добычи марганца вблизи населенного пункта. Отдельные территории деревни, расположенной на склонах над шахтами, со временем начали уходить под землю: в Шукрути фиксировались масштабные провалы грунта, обвалы домов и деформация дорог. По данным местных жителей и правозащитников, десятки жилых построек оказались аварийными, часть домов стала непригодной для проживания, а отдельные семьи были вовсе вынуждены покинуть свои дома.
Жители села на протяжении нескольких лет требовали приостановки добычи, проведения независимой геологической экспертизы и компенсаций за утраченное жилье, указывая на отсутствие системного реагирования со стороны компании и государства.
«После 2017 года компания открыла 13 рудников, в том числе законсервированных еще в советское время. Они разрушили бетонные основания, на которых держалось село, и после этого Шукрути начал медленно уходить под землю», – рассказывал Непаридзе в 2024 году.
Мераб Саралидзе и Арчил Чумбуридзе участвовали в протестах как работники шахт Georgian Manganese. Протесты горняков в Чиатуре развивались параллельно с экологическим конфликтом в Шукрути и были связаны с условиями труда на предприятиях. С 2016 года на акциях звучали требования о повышении зарплаты с учетом рисков и часов работы, а с 2021-го – о создании комиссии по надзору за безопасностью труда.
В 2023 году, после повышения рабочего количество часов до 12 при минимальной оплате труда, работники объявили забастовку. Они, кроме прочего, требовали повышения заработной платы на 15% и сокращения рабочего дня до 8 часов.
Четвертый фигурант дела – Тенгиз Гвелесиани – не был сотрудником Georgian Manganese. Он проживает в Тбилиси, но родом из Чиатуры и на протяжении длительного времени публично поддерживал протесты в регионе. По версии следствия, в день инцидента Гвелесиани находился у шахты Шукрути в знак солидарности с жителями села и бастующими шахтерами.
Весной 2025 года затяжной протест обернулся фактической остановкой производства. Компания Georgian Manganese объявила о временном прекращении подземной добычи марганца, сославшись на нерентабельность, после чего работникам были разосланы уведомления о предстоящих увольнениях.
Для семей фигурантов уголовного дела приговоры стали еще одним ударом. Супруга Мераба Саралидзе – Жанна Гогатишвили – ранее рассказывала о тяжелой судьбе ее мужа и трудностях, с которыми они сталкивались. По ее словам, Мераб вырос сиротой, много лет работал на шахтах, пережил тяжелые производственные травмы и всегда оставался единственным кормильцем в семье. Женщина подчеркнула, что их жизнь строилась исключительно на труде, а после задержания мужа она осталась одна с двумя детьми и без возможности обеспечить им стабильное будущее.
Отдельно Гогатишвили написала о резком ухудшении состояния мужа на фоне голодовки, которую тот начал после заключения под стражу, а также о психологических проблемах у детей, которые не могут связаться с отцом и тяжело переживают его отсутствие.
«Мы нужны друг другу, чтобы жить. Больше я ничего не прошу», – написала она, призвав общество не оставаться равнодушным и потребовав освобождения всех задержанных участников протеста.
Сам Мераб Саралидзе, выступая с последним словом в суде, заявил, что не желает никому тюремного наказания и не хотел бы, чтобы другие семьи пережили то же, через что проходит его собственная. Шахтер подчеркнул, что ни один из свидетелей обвинения не сказал в суде правду, несмотря на то, что им хорошо известно, в каких условиях живут семьи задержанных.
Саралидзе также обратил внимание на то, что после их ареста часть шахтеров получила задолженность по зарплате, однако ему и тем, кто продолжал открыто выступать против несправедливости компании, выплаты произведены не были. По его словам, ответственность за это лежит на руководстве компании. Эти действия, впрочем, не стали предметом расследования.
Отдельно подсудимый отметил бездействие властей, заявив, что шахтеры неоднократно обращались к правительству – письменно, через местные органы и публично – с просьбой вмешаться в конфликт и не оставлять людей один на один с компанией. Эти обращения, по его словам, остались без ответа.
На протяжении всех 267 дней предварительного заключения подробности судебного процесса регулярно публиковались в сообществе протестного движения шахтеров Чиатуры. Согласно этим материалам, в суде были представлены два ключевых свидетеля обвинения: директор рудника Перевиси Бесик Хараидзе, главный инженер компании Гела Бузаладзе и еще несколько сотрудников компании – иностранных граждан.
Активисты, присутствовавшие в суде, указывали, что показания этих свидетелей противоречат друг другу и не основаны на личном наблюдении инцидента. Помимо этого, в материалах дела фигурировали около 50 косвенных свидетелей, которые не присутствовали на месте происшествия и, по словам адвокатов, воспроизводили информацию со слов третьих лиц.
Отдельное внимание активисты обращали на позицию самого потерпевшего Коберидзе, который, как утверждается, настаивал на привлечении обвиняемых к ответственности «по всей строгости закона» за преступление, которое они, по мнению защиты, не совершали.
13 января 2026 года одному из подсудимых Георгию Непаридзе было предъявлено еще одно обвинение – неуважение к суду. Соответствующая статья предусматривает наказание в виде штрафа, исправительных работ либо лишения свободы сроком до двух лет.
Инцидент, послуживший поводом для нового производства, произошел еще 12 сентября во время судебного заседания. В тот день в зале заседаний допрашивали свидетеля стороны обвинения – очевидца событий у шахты. По версии прокуратуры, Непаридзе несколько раз призывал свидетеля не лгать, после чего получил замечание от суда и был удален из зала.
Как утверждает следствие, во время разъяснения процедуры удаления подсудимый выкрикнул в адрес суда оскорбительную реплику, что и стало основанием для возбуждения нового дела.
Георгий Непаридзе ранее уже становился фигурантом уголовного дела. В 2024 году, когда жители Шукрути требовали вмешательства государства в их спор с добывающей марганец компанией, ему и еще двоим активистам были предъявлены обвинения в незаконной «парализации» работы рудников. Обвинения были предъявлены всего через несколько дней после того, как компанию обвинили в том, что она направила неизвестную группу людей для принудительного возобновления работы шахт.
Жители Шукрути впервые начали протестовать в 2019 году, пытаясь привлечь внимание общественности к разрушению их деревни по вине компании Georgian Manganese. Население требовало справедливой компенсации за разрушение домов и сельскохозяйственных угодий.
С тех пор протесты не прекращались. Неоднократно участники акций объявляли голодовку и даже зашивали себе рты.