Попробуйте забить в какой-нибудь поисковик словосочетание «хлопковое рабство», и сразу же поймете, о какой стране пойдет речь. Эти два слова намертво связаны с Узбекистаном. Впрочем, намертво ли? Со сменой главы государства у населения этой страны и гражданского общества появились слабые, но надежды на избавление от многолетнего хлопкового рабства. И хотя осенью 2016 года ситуация в хлопковой отрасли практически не изменилась, правозащитники не оставляют надежд. И снова и снова пытаются привлечь к этой одной из главных проблем Узбекистана внимание мирового сообщества в целом и Всемирного банка, преследующего в этой стране свои интересы, — в частности.
«Мы не можем отказаться от сбора хлопка». Принудительный и детский труд, связанный с инвестиционными проектами Группы Всемирного банка в Узбекистане» — так называется опубликованный 27 июня 2017 года доклад, подготовленный правозащитными организациями Human Rights Watch (HRW) и «Узбекско-Германский форум» (УГФ). В нем рассказывается о том, как в 2015 и 2016 годах власти Узбекистана принуждали учащихся, бюджетников и работников частного сектора пропалывать хлопковые поля и собирать хлопок. В основу доклада легли интервью с людьми, пострадавшими от принудительного труда в сентябре–ноябре 2015 года, апреле–июне и сентябре–ноябре 2016 года и в начале 2017 года, а также заявления должностных лиц и попавшие в руки правозащитников официальные документы.
В докладе задокументированы факты использования принудительного труда взрослых и детей лишь в одном регионе Узбекистана, где реализуется проект Всемирного банка, и продемонстрирована высокая вероятность того, что другие сельскохозяйственные проекты Всемирного банка, реализуемые в этой стране, тоже могут быть связаны с фактами использования принудительного труда, в том числе детского, поскольку эти нарушения носят систематический характер.
Авторы доклада напоминают, что из-за использования принудительного и детского труда в хлопковом секторе Узбекистана 274 компании бойкотируют узбекский хлопок. Несмотря на это, Всемирный банк остается активным в сельскохозяйственном секторе страны, а в 2015–2016 годах он выделил узбекскому правительству кредитов на общую сумму в $518,75 млн для проектов в этой отрасли.
С апреля 2015 года Всемирный банк работает с Узбекистаном в рамках ирригационного проекта стоимостью $337,43 млн в Турткульском, Берунийском и Элликкалинском районах Каракалпакстана, где хлопок выращивается более чем на 50 процентах пахотных земель. Узбекистан дал Всемирному банку обязательство соблюдать в зоне реализации проекта нормы национального и международного права, касающиеся принудительного и детского труда. Банк оговорил, что, если появятся достоверные доказательства нарушений данного ему слова, кредит может быть приостановлен.
Однако власти Узбекистана не прекратили использовать принудительный, а порой и детский труд в хлопковом секторе на территории Турткульского, Берунийского и Элликкалинского районов, включая зону реализации проекта. Независимые организации не раз передавали Всемирному банку доказательства нарушения Узбекистаном обязательств в 2015 году. Но вместо того чтобы приостановить кредит правительству в соответствии с соглашением от 2014 года между сторонами, Всемирный банк увеличил инвестиции в сельское хозяйство Узбекистана через свое подразделение, занимающееся кредитованием частного сектора, — Международную финансовую корпорацию (МФК).
В частности, в декабре 2015 года МФК одобрила предоставление узбекско-индонезийской корпорации «Индорама Коканд Текстиль», ведущему производителю хлопковой пряжи в Узбекистане, кредита в размере $40 млн на расширение текстильной фабрики, где для производства применяется исключительно узбекский хлопок. Корпорация заверила МФК, что отслеживает приобретаемое сырье от самого места его выработки на предмет использования принудительного труда детей и взрослых, и разработала систему оценки уровня рисков по районам расположения хлопкоочистительных заводов. Однако эта система не выдерживает никакой критики, заявляют правозащитники.
Всемирный банк также активно финансирует образовательный сектор страны, несмотря на то, что преподаватели и учащиеся, в том числе дети, вынуждены на несколько месяцев бросать учебу для работы на хлопковых полях. Путем прямых финансовых вливаний, а также через Глобальное партнерство в области образования — многосторонняя платформа финансирования. Всемирный банк выделяет на образовательные проекты в Узбекистане почти $100 млн.
С 2013 года власти Узбекистана значительно сократили число детей, принуждаемых к работе, за счет мобилизация большего, чем раньше, количества взрослых. Тем не менее в 2016 году HRW и УГФ задокументировали больше случаев организованного государством применения детского труда, чем за год до этого.
В 2013 году люди, которых узбекские власти принудили участвовать в сборе хлопка, подали в Инспекционный совет — независимый механизм по обеспечению подотчетности Всемирного банка, жалобу, в которой утверждали, чтосельскохозяйственный проект ВБ способствует сохранению системы принудительного и детского труда в Узбекистане. В ответ Всемирный банк обязал узбекское правительство соблюдать нормы национального и международного права, регулирующие вопросы принудительного и детского трудаБанк пообещал обеспечить независимый мониторинг трудовой практики в районах, где реализуются проекты банка, и внедрить механизм рассмотрения жалоб пострадавших от принудительного труда. По мнению правозащитников, такие меры по снижению рисков не способны надлежащим образом решить проблему организованного на государственном уровне, систематического принудительного труда в хлопковом секторе Узбекистана. В конечном итоге банк понял, что не может выполнить некоторые взятые на себя обязательства. Но вместо того чтобы самостоятельно проводить независимый мониторинг использования принудительного и детского труда, подписал соглашение с Международной организацией труда (МОТ) о проведении такого рода мониторинга совместно с правительством Узбекистана. Ни о какой объективности в этом случае говорить не приходится, что и доказали результаты мониторинга МОТ, после публикации которых Всемирный банк заявил: «Узбекистан достиг успехов в проведении реформ в сфере трудовых отношений, практика организованного принудительного труда прекращена. В рамках поддерживаемых Всемирным банком проектов в аграрном и водном секторе, а также в секторе образования, не было обнаружено случаев детского и принудительного труда».
В совместном докладе УГФ и HRW говорится, что в Узбекистане отсутствует надлежащий механизм рассмотрения жалоб, в 2015–2016 годах независимые наблюдатели, правозащитники и журналисты постоянно сталкивались с угрозой преследований и притеснений. HRW и другие организации неоднократно рекомендовали банку включить в договоры кредитования и займов отдельную статью, предусматривающую беспрепятственный доступ для представителей гражданского общества и журналистов к мониторингу использования принудительного и детского труда и прочих нарушений прав человека в зоне реализации проектов банка, а также запретить репрессии в отношении наблюдателей, их собеседников и людей, подающих жалобы. Всемирный банк отказался.
Смена президента Узбекистана — удобный момент потребовать проведения всесторонних реформ, направленных на искоренение всех форм принудительного труда и привлечения к ответственности виновников прошлых нарушений. Однако обещания Шавката Мирзиёева не вызывают большого доверия: будучи премьер-министром с 2003 по 2016 годы, он курировал производство хлопка, а до этого, на посту хокима (губернатора) возглавлял два хлопководческих региона — Джизакскую и Самаркандскую области. В 2016 году, когда Мирзиёев был исполняющим обязанности президента, сбор хлопка по-прежнему был отмечен массовой принудительной мобилизацией людей под угрозой наказания.
Правозащитники уверены, что правительство Узбекистана могло бы провести безотлагательные реформы, продемонстрировав тем самым свою приверженность цели покончить с проблемой принудительного труда. Для этого необходимо соблюдать и исполнять законы о запрете использования принудительного и детского труда; проинструктировать все органы власти о прекращении принудительно мобилизовать людей на работы; позволить независимым журналистам и правозащитникам свободно вести мониторинг хлопковой отрасли, не опасаясь репрессий.
Всемирный банк, в свою очередь, должен приостановить сельскохозяйственное и ирригационное финансирование Узбекистана до тех пор, пока правительство не выполнит обещание не использовать принудительный и детский труд в зонах реализации проектов, поддерживаемых банком. МФК должна приостановить инвестиции в хлопковую отрасль Узбекистана, пока ее заемщики не продемонстрируют, что поставляют хлопок, собранный без использования принудительного и детского труда. Кроме того, Всемирный банк и МФК должны принять все необходимые меры для предотвращения репрессий в отношении наблюдателей, которые документируют и освещают условия труда и прочие проблемы в области прав человека, прямо или косвенно связанные с их проектами в Узбекистане. Эти институты должны тщательно отслеживать случаи репрессий, и оперативно, публично и активно реагировать на них. Им следует независимо расследовать предполагаемые нарушения и работать над порядком возмещения вреда, причиненного в результате репрессий.
Помимо этого, ВБ должен внести изменения в проектные соглашения по Узбекистану с целью потребовать от правительства допустить независимых журналистов, правозащитников и прочих граждан и организации к мониторингу и освещению случаев принудительного и детского труда и других нарушений прав человека во всех зонах реализации проектов Группы Всемирного банка. В рамках соглашений банк также должен получить от правительства гарантии того, что никто не пострадает от репрессий за осуществление мониторинга нарушений прав человека в зонах реализации проектов, за подачу жалоб и общение с наблюдателями.
Полный текст доклада «Мы не можем отказаться от сбора хлопка». Принудительный и детский труд, связанный с инвестиционными проектами Группы Всемирного банка в Узбекистане» с перечнем рекомендаций правозащитников можно найти, пройдя по этой ссылке.
