Несмотря на запрет возлагать новые обязательства на бизнес, парламент готовит для фермеров жёсткие санкции. Kun.uz обратился за разъяснениями к экономисту Отабеку Бакирову и активисту защиты прав фермеров Камолиддину Икрамову.
В тот самый день, когда в Узбекистане вступил в силу второй по счёту мораторий на введение новых обязательств для бизнеса, Законодательная палата приняла в первом чтении законопроект, предусматривающий штрафы для фермеров за неиспользование участков по краям полей и повышение налога на всю площадь земли в 3 раза. Kun.uz обратился за разъяснениями к экономисту Отабеку Бакирову и активисту защиты прав фермеров Камолиддину Икрамову.
«Края полей» как инструмент давления и коррупции
Отабек Бакиров, экономист, считает, что главное последствие нового законопроекта — усиление бюрократического контроля над сельским хозяйством. По его словам, узбекская бюрократия в последние годы активно стремится расширить свою власть и полномочия:
«Создаётся новый контрольный орган при Минсельхозе, который до 1 апреля будет следить, кто что посадил по краям полей. Затем информация поступит в налоговую — и пошли дополнительные налоги и штрафы. По сути, мы получаем новое бюрократическое образование. Можно условно назвать его “Министерством краёв полей”».
Экономист отмечает, что у фермеров слабые ресурсы для правовой защиты, и такая норма станет ещё одним рычагом давления:
«Это будет ещё один повод для давления: “если не послушаешь — проверим твоё поле, выставим штраф и доначислим налог”».
Также Бакиров опасается, что это создаст новую коррупционную среду — как некогда «Дарётранс» в эпоху Каримова:
«Фермеру проще будет “договориться” с проверяющим, чем исполнять абсурдные нормы. Это только усилит коррупцию, а не дисциплину».
«Это не стимул, а принуждение» — фермерский взгляд
Камолиддин Икрамов, председатель Ассоциации агробизнеса, согласен: выращивание дополнительной продукции по краям полей — потенциальная возможность, но только если это делается через стимулирование, а не принуждение.
Он обращает внимание на практические проблемы:
- один саженец, выращенный методом in vitro, стоит от 50 до 150 тысяч сумов;
- на 100 гектаров потребуется 10–15 тысяч саженцев — значительные инвестиции;
- никаких договоров на посадку саженцев не предусмотрено — только на хлопок, зерно и овощи;
- чётких определений понятию «край поля» в законе нет — сколько метров, откуда отсчитывать — неизвестно;
- посадки могут мешать технике, усложнять доступ к орошению;
- при восстановлении арыков или канав посевы просто погибнут или будут уничтожены;
- главная проблема — нехватка воды, которая уже ощущается на хлопке и зерне, не говоря о технических культурах.
«Мы рискуем потерять сотни гектаров земли из-за засоления, если из-за этих “краевых культур” вовремя не прочистят канавы», — отметил Икрамов.
Нарушение моратория и деградация прав фермеров
Бакиров обращает внимание на юридическую несостоятельность происходящего:
«Мораторий был введён двумя президентскими документами. В день его вступления парламент обсуждает закон, который прямо противоречит этому мораторию. Разве в Минсельхозе нет ни одного юриста?»
Он также подчёркивает, что в течение последних 7–8 лет наблюдается ухудшение институциональной защиты фермеров:
«Вы когда-нибудь видели, чтобы чиновник бил, оскорблял или нарушал права строителя или связиста? Нет. Потому что у них есть сильные защитники. А фермеров в этой системе только подставляют под удар».
По мнению Бакирова, необходимо создать новый институт, который реально представлял бы интересы фермеров, с их же выбором руководства и полномочий.
«Нынешние организации вроде Фермерского совета или некоего “представителя” в виде Отабека Хаитова не работают. Мы это видели год назад, два года назад, и видим сейчас».
Беседовал Шокир Шарипов.
