Гарантии соблюдения базовых международных прав и стандартов существуют в политиках и документах разных международных банков, но готовы ли они противостоять реальным репрессиям – вот вопрос которым стоит задаться.
Политика «нулевой терпимости» Азиатского банка развития (АБР) в отношении репрессий против правозащитников, гражданских активистов и общин является важным шагом вперед в деле укрепления защиты людей, собирающих информацию о нарушениях прав человека и отслеживающих эти нарушения в международных проектах развития. Однако на ежегодном собрании АБР в Самарканде в начале этого месяца обязательства, принятые банком столкнулись лоб в лоб с политическими реалиями современного Узбекистана.
В этом году, с 3 по 6 мая АБР провел свое ежегодное собрание в Самарканде, в котором приняли участие правительственные чиновники, банкиры, инвесторы и представители гражданского общества. Меня пригласили в качестве основателя и директора «Узбекского форума по правам человека» («Узбекский форум») выступить на панельной дискуссии, посвященной влиянию репрессий на «конструктивные консультации, подотчетность и механизмы рассмотрения жалоб» в проектах, финансируемых АБР.
«Узбекский форум» в центре внимания силовых структур
Как ни странно, по прибытии в Ташкент я обнаружила, что узбекские власти отказались подтвердить мою регистрацию и регистрацию двух других участников, связанных с «Узбекским форумом». Сначала нас заверили, что принимать участие мы будем, но это решение было быстро отменено. В конце концов нам сообщили, что мы сможем участвовать, но с ограниченным доступом, и что основное место проведения официальных сессий будет для нас закрыто.
Произошло это по «соображениям безопасности», которые объяснены не были. Чья именно безопасность находилась под угрозой и кому могла угрожать правозащитная организация, много лет работающая в сфере защиты прав человека и официально зарегистрированная в Берлине осталось загадкой.
В свою очередь, Министерство инвестиций, промышленности и торговли Узбекистана, координирующее работу с АБР, заявило банку, что не имело возражений против участия представителей «Узбекского форума» в мероприятии, но влияния на решения государственных силовых структур не имеет.
Трудно представить себе более подходящую иллюстрацию обсуждаемой проблемы: представителю гражданского общества препятствуют принять участие в дискуссии о репрессиях против гражданского общества. К чести АБР, они продолжили переговоры с государственными органами Узбекистана, хотя поначалу предложили мне участвовать онлайн, несмотря на то, что я уже прилетела из Берлина в Самарканд.
Если бы эта договоренность была реализована, это привело бы к крайне парадоксальной ситуации: выступление с докладом о репрессиях через Zoom из гостиничного номера, расположенного всего в нескольких шагах от места проведения конференции, при одновременном отказе в доступе на само мероприятие.
«Нулевая терпимость» и ее испытание
В это же самое время Азиатским банком развития и правительством Республики Узбекистан было объявлено о новом пакете инвестиций на сумму 12,5 млрд. долларов, добавленного к кредитам на сумму 5,4 млрд. долларов, выданным банком за последние пять лет. Согласно Стратегии партнерства АБР с Узбекистаном на 2024–2028 годы, банк нацелен на поддержку перехода Узбекистана к «зеленой» экономике, укрепление частного сектора и инвестирование в человеческий капитал. Звучит красиво и современно, но в этом смысле тщательно выстраиваемый публичный образ «Нового Узбекистана» как открытой, реформирующейся и быстро развивающейся экономики успешно затуманивает реальность глубоко ограниченного гражданского общества, в котором свобода слова и свобода ассоциаций крайне ущемлены.
Во время встречи АБР в Самарканде, казалось, узбекские власти были полны решимости напомнить гражданским активистам и правозащитникам об этой реальности. Так, несколько активистов, приехавших для встречи с представителями АРБ, получили звонки от полиции или районных администраций. Одному из участников из Каракалпакстана настойчиво навязывалась «беседа» с представителем «ассоциации махалли», заявившим, что всем узбекским активистам был назначен «помощник», который должен был помогать им во время участия в конференции. Другие правозащитники сообщили, что им пришлось по телефону объяснять местным чиновникам причины участия во встрече, а одного из них предупредили, чтобы он хорошо подумал, прежде чем что-либо говорить.
Для узбекских активистов подобные запугивания – не новость. Однако момент был выбран поразительно. Как заявил Брюс Данн, директор департамента по безопасности АБР, во время нашего круглого стола, «развитие не должно происходить за счет сообществ и тех, кто высказывает свое мнение». Экологическая и социальная концепция банка, утвержденная в ноябре 2024 года, прямо гласит, что акты преследований противоречат основным его ценностям и миссии.
В Самарканде это обязательство АБР подверглось испытанию в реальном времени.
Гражданская активность как причина преследований
Обеспечение безопасного участия представителей общественности – одна из основных обязанностей банков развития. Возможность для людей, затронутых проектами банков, высказывать обеспокоенность, не опасаясь репрессий — ключ к обеспечению эффективной оценки рисков который, в конечном итоге, открывает дверь к улучшению результатов проектов.
В Узбекистане же участие гражданского общества в чем бы то ни было невозможно, поскольку оно опустошено после десятилетий репрессий и авторитарного правления. А журналисты и активисты, появившиеся за последнее время относительной открытости в стране, часто прибегают к строгой самоцензуре, чтобы не пересекать политические «красные линии», особенно в отношении тем коррупции и иностранных инвестиций.
Это доказывает и собственный опыт нашей организации. В последние годы «Узбекский форум» отслеживал крайне спорный хлопковый проект «Indorama Agro», финансируемый Азиатским банком развития, Европейским банком реконструкции и развития (ЕБРР) и Международной финансовой корпорацией (МФК). Мониторинг этого проекта имел серьезные последствия для активистов. Государственные структуры обеспечили полный спектр репрессий в отношении работников, включая слежку, незаконные увольнения, «разговоры» с силовиками о том «как делать не нужно», угрозы за документирование нарушений прав человека, задержания полицией с угрозами и требованиями непередачи информации иностранным организациям, угрозы уголовного преследования, за интервью с работниками.
Одним из последствий давления было фактическое уничтожение независимого, созданного самими работниками, профсоюза на «Indorama Agro», первого в Узбекистане за долгие годы.
После таких инцидентов «Узбекский форум» был вынужден приостановить мониторинг проекта для обеспечения безопасности местных активистов, членов профсоюза и работников компании.
Что будет делать Азиатский банк развития?
Способность властей Узбекистана заставить замолчать критические голоса поднимает сложный, но неизбежный вопрос: как политика АБР, основанная на «нулевой терпимости» к репрессиям, может эффективно функционировать в условиях, когда гражданское общество слабо, свобода слова остается под жестким контролем, свобода ассоциации отсутствует, а местные сообщества запуганы до такой степени, что не могут высказываться и даже обратиться за правовой защитой?
«Узбекский форум» признает и ценит искреннее стремление АБР к взаимодействию с гражданским обществом и укреплению подотчетности, но политика «нулевой терпимости» к репрессиям может эффективно функционировать только тогда, когда люди имеют возможность безопасно сообщать о нарушениях этой самой политики и не подвергаться давлению.
Случай с «Индорама Агро» продемонстрировал, что даже тогда, когда люди набираются смелости высказаться или объединиться в профсоюз, у АБР, ЕБРР и МФК нет адекватного механизма для пресечения репрессий против активистов, даже репрессий, продолжающихся годами.
Перед АБР и другими банками развития, инвестирующими в Узбекистан, должен стоять вопрос не о гарантиях на бумаге, а о готовности противостоять политическим реалиям, мешающим работе их же собственных гарантий на практике. Международные финансовые институты не должны уклоняться от использования своего значительного влияния и должны продемонстрировать политическую волю для обеспечения эффективного участия общественности в работе проектов в стране, считающейся «закрытой».
Автор: Умида Ниязова
Источник: The Diplomat
