Нежизнеспособность целей устойчивого развития в отсутствие права на свободу объединения в авторитарных государствах

Выступление координатора Мониторинговой миссии по трудовым правам Марии Жариловской на встрече ОБСЕ по защите гражданского пространства в цифровую эпоху.

Что такое Цели устойчивого развития (ЦУР)?

Цели устойчивого развития* (Sustainable Development Goals) повсеместно являются неотъемлемой частью государственной политики и, несмотря на отсутствие формально обязательственного характера, рассматриваются государствами как универсальная рамка для долгосрочного социального, экономического и институционального развития. Повестка 2030 стала не только политической декларацией, но и ориентиром для формирования национальных стратегий, оценки эффективности государственной политики и международного сотрудничества.

Сегодня Цели устойчивого развития (ЦУР) интегрируются в государственные программы, национальные планы развития, системы стратегического планирования и международную отчетность. Государства регулярно представляют добровольные национальные обзоры реализации ЦУР, формируют специальные координационные механизмы и декларируют приверженность принципам инклюзивности, устойчивости и партнерства.

Как устроены Цели устойчивого развития (ЦУР)?

Система Целей устойчивого развития (ЦУР) представляет собой комплексную структуру глобальных приоритетов развития, закреплённых в Повестке дня в области устойчивого развития до 2030 года, принятой Генеральной Ассамблеей ООН в 2015 году.

Архитектура ЦУР построена по многоуровневому принципу. В её основе находятся 17 глобальных целей (Goals), охватывающих ключевые направления устойчивого развития: борьбу с бедностью, здравоохранение, образование, гендерное равенство, достойный труд, экологическую устойчивость, снижение неравенства, развитие институтов и международное сотрудничество.

Каждая цель, в свою очередь, состоит из более конкретных задач (Targets), раскрывающих содержание соответствующей цели и определяющих направления государственной политики и международного сотрудничества. Всего система ЦУР включает 169 задач. Именно задачи позволяют конкретизировать, какие именно изменения должны быть достигнуты государствами к 2030 году. Для мониторинга их реализации используется глобальная система индикаторов, включающая более 230 показателей, разработанная Статистической комиссией ООН и утвержденная резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН A/RES/71/313, принятой 6 июля 2017 года.

В чем значение Целей устойчивого развития (ЦУР) для трудовых отношений и работников?

Несмотря на то, что Цели устойчивого развития (ЦУР) часто ассоциируются прежде всего с экологической повесткой или вопросами международного развития, значительная часть целей напрямую затрагивает сферу труда, занятости и социальной защиты. Фактически трудовое измерение является одной из центральных составляющих Повестки 2030, поскольку именно через труд большинство людей реализуют свои социальные и экономические права.

Условия труда, уровень доходов, доступ к социальной защите, безопасность на рабочем месте, участие работников в принятии решений и возможность коллективной защиты своих интересов напрямую влияют на качество жизни, уровень бедности, социальное неравенство и устойчивость институтов. Именно поэтому реализация Целей устойчивого развития (ЦУР) невозможна без учета интересов работников и функционирования механизмов социального диалога.

Цель 1 – Ликвидация нищеты

Первая цель устойчивого развития направлена на ликвидацию нищеты во всех ее формах. В контексте трудовых отношений эта цель имеет фундаментальное значение, поскольку для большинства людей именно труд является основным источником дохода и средством преодоления бедности.

Достижение Цели 1 невозможно без:

• справедливой и достойной оплаты труда;
• стабильной занятости;
• эффективных систем социальной защиты;
• защиты работников от эксплуатации и произвольного увольнения;
• соблюдения права на ассоциацию;
• соблюдения права на забастовку.

Нестабильная занятость, низкие заработные платы и отсутствие социальных гарантий напрямую увеличивают риск бедности даже среди работающего населения. Поэтому трудовые права и социальная защита являются важнейшими инструментами реализации Цели 1.

Цель 3 – Хорошее здоровье и благополучие

Цель 3 посвящена обеспечению здоровья и благополучия. В сфере труда это связано прежде всего с безопасными условиями труда, охраной труда, профилактикой профессиональных заболеваний и психическим здоровьем работников.

Рабочая среда напрямую влияет на:

• физическое здоровье работников;
• уровень производственного травматизма;
• профессиональные заболевания;
• эмоциональное выгорание и стресс.

Без эффективных механизмов контроля условий труда и участия работников в вопросах безопасности и охраны труда достижение Цели 3 становится затруднительным.

Цель 5 – Гендерное равенство

Гендерное равенство тесно связано с трудовыми отношениями. Женщины непропорционально часто сталкиваются с:

• дискриминацией при трудоустройстве;
• разрывом в оплате труда;
• нестабильной занятостью;
• ограниченным доступом к руководящим позициям;
• сексуализированными домогательствами на рабочем месте.

Профсоюзы и коллективные переговоры играют важную роль в обеспечении equal pay, защите беременных женщин, развитии семейной политики и создании безопасной рабочей среды.

Таким образом, реализация Цели 5 невозможна без эффективной защиты трудовых прав женщин.

Цель 8 – Достойная работа и экономический рост

Цель 8 является центральной целью в контексте трудовых отношений. Она прямо предусматривает:

• содействие достойному труду;
• защиту трудовых прав;
• безопасные условия труда;
• продуктивную занятость;
• социальную защиту работников.

Именно в рамках Цели 8 наиболее очевидна связь между устойчивым развитием и международными трудовыми стандартами Международной организации труда в части права на достойный труд (decent work).

Согласно стандартам МОТ, понятие достойного труда (decent work) включает:

• достойную и справедливую оплату труда;
• свободу объединения;
• право на коллективные переговоры;
• защиту от дискриминации;
• безопасные условия труда;
• участие работников в социальном диалоге.

Без независимых профсоюзов и механизмов коллективного представительства полноценная реализация Цели 8 становится невозможной.

Цель 10 – Уменьшение неравенства

Снижение неравенства напрямую связано с распределением доходов и положением работников на рынке труда.

Исследования международных организаций (в том числе Международной организации труда, Международного валютного фонда, Организации экономического сотрудничества и развития) показывают, что:

• коллективные переговоры способствуют снижению разрыва в доходах;
• высокий уровень профсоюзного представительства связан с меньшим социальным неравенством;
• социальный диалог помогает смягчать последствия экономических кризисов.

Напротив, ослабление трудовых прав и разрушение коллективных механизмов защиты работников, как правило, приводит к росту социального и экономического неравенства.

Цель 16 – Мир, правосудие и эффективные институты

Цель 16 предусматривает развитие эффективных, инклюзивных и подотчетных институтов. Для трудовых отношений особое значение имеет Задача 16.7, закрепляющий необходимость “ответственного принятия решений репрезентативными органами на всех уровнях с участием всех слоев общества” (“inclusive, participatory and representative decision-making at all levels”).

Независимые профсоюзы являются одним из механизмов такого представительного участия. Они обеспечивают:

• участие работников в обсуждении государственной политики;
• независимую обратную связь;
• общественный контроль;
• представительство социально уязвимых групп.

Ликвидация независимых профсоюзов или ограничение свободы объединения напрямую подрывают принципы партисипаторного управления (participatory governance), заложенного в Цели 16.

Цель 17 – Партнерство в интересах устойчивого развития

Повестка 2030 исходит из того, что устойчивое развитие невозможно реализовать исключительно усилиями государства. Цель 17 подчеркивает необходимость партнерств между государством, гражданским обществом, международными организациями и социальными партнерами.

В контексте трудовых отношений это означает необходимость полноценного социального диалога между:

• государством;
• работодателями;
• работниками и их представительными организациями (профсоюзами).

Именно поэтому независимые профсоюзы как представители интересов работников должны рассматриваться не как внешние наблюдатели реализации Целей устойчивого развития (ЦУР), а как один из ключевых участников достижения ЦУР.

Как профсоюзы могут и должны участвовать в реализации Целей устойчивого развития (ЦУР)?

Особенность Повестки 2030 заключается в том, что ее реализация изначально предполагает участие не только государства, но и широкого круга общественных акторов. В основе Целей устойчивого развития (ЦУР) лежит концепция инклюзивного управления (inclusive governance), предполагающая вовлечение гражданского общества, социальных партнеров, экспертного сообщества и самих групп, на которые непосредственно влияет государственная политика.

Особое значение в этом контексте приобретают трудовые отношения. Практически каждый человек участвует в общественной и экономической жизни через труд — как работник, работодатель или член семьи, зависящий от трудового дохода. Именно поэтому трудовое измерение фактически пронизывает всю систему Целей устойчивого развития (ЦУР). Это касается не только Цели 8 о достойном труде и экономическом росте, но и Цели 1 о сокращении нищеты, Цели 3 о здоровье и благополучии, Цели 5 о гендерном равенстве, Цели 10 о снижении неравенства и Цели 16 о построении инклюзивных и устойчивых институтов

Условия труда, уровень заработной платы, доступ к социальной защите, безопасность на рабочем месте и возможность участвовать в принятии решений напрямую влияют на качество жизни миллионов людей. Поэтому достижение Целей устойчивого развития (ЦУР) невозможно исключительно через экономический рост или государственную отчетность. Оно требует участия тех, кого эти решения непосредственно затрагивают — работников.

В этой связи участие независимых профсоюзов, правозащитных организаций и иных социальных партнров становится не факультативным элементом, а одним из ключевых механизмов реализации Целей устойчивого развития (ЦУР). Социальный диалог позволяет обеспечивать представительство работников, учитывать социальные последствия экономической политики, слыша реальные голоса людей, а не только цифры официальной статистики, и формировать более устойчивые и инклюзивные модели развития.

Повестка 2030 года, принятая ООН, изначально строится на принципах инклюзивности, участия и партнерства. В тексте Повестки 2030 подчеркивается необходимость вовлечения всех заинтересованных сторон (“all stakeholders”), а также развития инклюзивного и партисипаторного принятия решений на всех уровнях (“inclusive and participatory decision-making at all levels”). Цель 17 отдельно говорит о необходимости партнерств с участием гражданского общества, а Цель 16 — о представительном и инклюзивном принятии решений.

Схема

Партнерство “Мы преисполнены решимости мобилизовать средства, необходимые для осуществления настоящей Повестки дня в рамках обновленного Глобального партнерства в интересах устойчивого развития, основанного на духе окрепшей глобальной солидарности, ориентированного в первую очередь на удовлетворение потребностей беднейших и наиболее уязвимых групп населения и предполагающего участие всех стран, всех заинтересованных сторон и всех людей”. Цель 16. Содействие построению миролюбивого и открытого общества в интересах устойчивого развития, обеспечение доступа к правосудию для всех и создание эффективных, подотчетных и основанных на широком участии учреждений на всех уровнях 16.6 Создать эффективные, подотчетные и прозрачные учреждения на всех уровнях 16.7 Обеспечить ответственное принятие решений репрезентативными органами на всех уровнях с участием всех слоев общества   Цель 17. Укрепление средств осуществления и активизация работы в рамках Глобального партнерства в интересах устойчивого развития Партнерства с участием многих заинтересованных сторон   17.16 Укреплять Глобальное партнерство в интересах устойчивого развития, дополняемое партнерствами с участием многих заинтересованных сторон, которые мобилизуют и распространяют знания, опыт, технологии и финансовые ресурсы, с тем чтобы поддерживать достижение целей в области устойчивого развития во всех странах, особенно в развивающихся странах 17.17 Стимулировать и поощрять эффективное партнерство между государственными организациями, между государственным и частным секторами и между организациями гражданского общества, опираясь на опыт и стратегии использования ресурсов партнеров

Partnership “We are determined to mobilize the means required to implement this Agenda through a revitalized Global Partnership for Sustainable Development, based on a spirit of strengthened global solidarity, focused in particular on the needs of the poorest and most vulnerable and with the participation of all countries, all stakeholders and all people”.           Goal 16. Promote peaceful and inclusive societies for sustainable development, provide access to justice for all and build effective, accountable and inclusive institutions at all levels         16.6 Develop effective, accountable and transparent institutions at all levels   16.7 Ensure responsive, inclusive, participatory and representative decision-making at all levels       Goal 17. Strengthen the means of implementation and revitalize the Global Partnership for Sustainable Development   Multi-stakeholder partnerships     17.16 Enhance the Global Partnership for Sustainable Development, complemented by multi-stakeholder partnerships that mobilize and share knowledge, expertise, technology and financial resources, to support the achievement of the Sustainable Development Goals in all countries, in particular developing countries         17.17 Encourage and promote effective public, public-private and civil society partnerships, building on the experience and resourcing strategies of partnerships

Обратите внимание!

Особого внимания заслуживает язык самой Повестки 2030 и используемая в ней концепция участия заинтересованных сторон. Англоязычный оригинал документа использует значительно более сильную терминологию участия и совместного управления, чем официальный русский перевод. Это особенно заметно в положениях, посвященных институтам участия, принятию решений и партнерствам.

Так, в тексте Повестки 2030 неоднократно используются понятия “all stakeholders” (на русском языке: «все заинтересованные стороны»), “participatory decision-making” (на русском языке: «принятие решений с участием»), “inclusive institutions” (на русском языке: «инклюзивные институты») и “multi-stakeholder partnerships” (на русском языке: «партнерства с участием многих заинтересованных сторон»). Эти формулировки отражают заложенную в ЦУР модель participatory governance — управления, основанного на широком и содержательном участии различных общественных акторов, включая гражданское общество, социальные партнеры и организации работников.

Особенно показательным является Задача 16.7, который в английском оригинале предусматривает необходимость “responsive, inclusive, participatory and representative decision-making at all levels”. В официальном русском переводе данная формулировка звучит как “обеспечить ответственное принятие решений репрезентативными органами на всех уровнях с участием всех слоев общества”. При этом английская версия использует значительно более сильный акцент именно на participatory decision-making —  участии общества в процессе принятия решений как самостоятельном принципе устойчивого управления. Кроме того, термин “responsive” (“отзывчивый”, “реагирующий на общественные потребности”) в русском переводе был передан как “ответственный”, что также несколько смещает смысл в сторону характеристик государственных институтов, а не их взаимодействия с обществом.

Аналогичным образом Цель 17 использует концепцию “multi-stakeholder partnerships”, предполагающую не просто консультации с общественными организациями, а полноценное участие различных заинтересованных сторон в реализации целей устойчивого развития. В официальном русском переводе используется формулировка “партнерства с участием многих заинтересованных сторон”, которая в целом корректно передает содержание, однако менее явно отражает заложенную в английском тексте идею совместного governance и shared participation in implementation.

Особое значение имеет и использование в английском тексте термина “civil society partnerships”, который подчеркивает субъектную роль организаций гражданского общества в реализации Повестки 2030. В русском переводе акцент в большей степени смещается на “взаимодействие между организациями гражданского общества”, тогда как английская версия рассматривает гражданское общество именно как равноправного партнера в достижении ЦУР.

Такой подход имеет принципиальное значение для понимания роли независимых профсоюзов в системе ЦУР. Повестка 2030 предполагает не исключительно государственную отчетность по достижению целей, а создание инклюзивной модели управления, в рамках которой работники и их организации участвуют в обсуждении и формировании решений, затрагивающих социальную и экономическую политику.

Таким образом, профсоюзы являются не внешними наблюдателями этого процесса, а одним из ключевых механизмов такого участия.

Международная организация труда (МОТ) рассматривает социальный диалог как важнейший инструмент реализации Повестки 2030. МОТ прямо подчеркивает, что социальный диалог, основанный на свободе объединения и праве на коллективные переговоры, имеет ключевое значение для реализации ЦУР на национальном уровне.

Международно-правовая основа социального диалога закреплена прежде всего в фундаментальных конвенциях МОТ:

• Конвенция МОТ C087 о свободе объединений и защите права объединяться в профсоюзы;
• Конвенция МОТ C098 о применении принципов права на объединение в профсоюзы и на ведение коллективных переговоров.

Именно эти конвенции закрепляют право работников создавать независимые профсоюзные организации и участвовать в коллективных переговорах без вмешательства государства.

Дополнительно механизмы социального диалога и трипартизма развиваются в:

• Конвенции МОТ С144 о  трехсторонних консультациях для содействия применению международных трудовых норм;
• Рекомендации МОТ 152 о процедуре трехсторонних консультаций для содействия применению международных трудовых норм и о национальных мероприятиях, касающимся деятельности Международной организации труда.
• Рекомендация МОТ 163 о содействии коллективным переговорам

Таким образом, участие независимых профсоюзов в обсуждении трудовой и социальной политики является не политической опцией, а частью международно признанной системы социального диалога и трудовых стандартов.

Это также связано с позитивными обязательствами государств в рамках международного права прав человека.

ООН закрепляет свободу ассоциации и право на участие в профсоюзах как в:

• Международном пакте о гражданских и политических правах (ст. 22);
• Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах (ст. 8).

Речь идет не только о негативной обязанности государства не вмешиваться в деятельность профсоюзов, но и о позитивной обязанности создавать условия, при которых работники могут свободно организовываться, участвовать в коллективных переговорах и быть представленными в социальном диалоге (Замечание общего порядка Комитета по правам человека ООН № 31 [80] “Характер общего юридического обязательства, налагаемого на государства ‑участники Пакта”, п. 6).

Таким образом, обеспечение пространства для независимых профсоюзов является частью международных обязательств государств как в сфере трудовых стандартов, так и в сфере прав человека.

Социальный диалог позволяет:

• учитывать интересы работников при разработке трудовой и социальной политики;
• обсуждать реформы рынка труда;
• формировать системы социальной защиты;
• обеспечивать более справедливое распределение последствий экономических кризисов;
• предотвращать трудовые конфликты;
• повышать устойчивость и легитимность принимаемых решений.

Через коллективные переговоры и консультации профсоюзы участвуют в обсуждении заработной платы, условий труда, охраны труда, социальной защиты, занятости и других аспектов, непосредственно связанных с реализацией ЦУР.

Особенно важна роль независимых профсоюзов как источника обратной связи. Они позволяют государствам получать информацию о реальном положении работников, о нарушениях трудовых прав, о последствиях экономических реформ и кризисов. Без этой обратной связи реализация ЦУР становится менее инклюзивной и менее достоверной.

Именно поэтому уничтожение или подавление независимых профсоюзов имеет последствия, выходящие далеко за рамки исключительно трудовой сферы.

Когда независимые профсоюзы отсутствуют:

• работники теряют возможность независимого представительства;
• социальный диалог становится формальным либо полностью исчезает;
• сокращается пространство для участия гражданского общества;
• ухудшается прозрачность реализации социальной политики;
• становится невозможным полноценный мониторинг трудовых и социальных проблем.

В таких условиях государство может продолжать формально отчитываться о реализации ЦУР, однако сама система становится менее инклюзивной и менее устойчивой.

Беларусь: формальная имплементация ЦУР без реального участия

В отсутствие независимого участия работников и гражданского общества добровольные национальные обзоры реализации ЦУР (voluntary national reviews) рискуют отражать преимущественно государственную позицию, не обеспечивая полноценной независимой оценки социально-экономических процессов и последствий государственной политики. В таких условиях механизмы мониторинга устойчивого развития утрачивают один из своих ключевых элементов — независимую обратную связь со стороны работников, профсоюзов и организаций гражданского общества. Крайним примером подобных негативных практик является Беларусь, где формальная интеграция ЦУР в государственную политику сопровождалась системным разрушением независимого профсоюзного движения и исключением независимых общественных акторов из процессов социального диалога и участия в реализации Повестки 2030.

Так, Беларусь официально интегрировала Цели устойчивого развития в государственную политику. В стране был назначен Национальный координатор по достижению ЦУР создан Совет по устойчивому развитию (Указ Президента Республики Беларусь от 25.05.2017 № 181 “О Национальном координаторе по достижению Целей устойчивого развития”), принимаются национальные стратегии и публикуются добровольные национальные обзоры реализации ЦУР. На международном уровне Беларусь продолжает позиционировать себя как государство, вовлеченное в реализацию Повестки 2030**.

Формально белaруская модель также включает элементы многостороннего участия. В официальных документах и отчетности упоминаются различные общественные структуры и организации. На уровне международной риторики сохраняется ссылка на принципы партнерства и инклюзивности, предусмотренные Повесткой 2030.

Однако после принудительной ликвидации всех независимых профсоюзов в 2022 году участие работников в реализации ЦУР перестало быть независимым и представительным.

Независимые профсоюзы в Беларуси традиционно выполняли функции, непосредственно связанные с повесткой устойчивого развития:

• представляли работников в социальном диалоге;
• участвовали в обсуждении трудового законодательства;
• поднимали вопросы условий труда и заработной платы;
• занимались вопросами охраны труда;
• обеспечивали обратную связь о социальных последствиях государственной политики;
• участвовали в международных механизмах мониторинга трудовых прав.

После событий 2020 года давление на независимое профсоюзное движение в Беларуси приобрело системный характер и постепенно трансформировалось из отдельных случаев преследования профсоюзных активистов в фактический демонтаж независимого профсоюзного представительства как института.

На первоначальном этапе давление выражалось в задержаниях профсоюзных активистов, обысках в офисах независимых профсоюзов, ограничении публичной деятельности, увольнениях работников за профсоюзную активность и возбуждении уголовных дел в отношении представителей независимого рабочего движения. Существенную роль в этом процессе сыграло расширительное применение законодательства о противодействии экстремизму.

Так, 21 сентября 2021 года Комитет государственной безопасности Республики Беларусь признал инициативу “Рабочы Рух” (“Rabochy Ruch”), объединявшую работников различных предприятий, “экстремистским формированием”. Данное решение стало одним из первых примеров применения антиэкстремистского законодательства непосредственно в отношении независимой рабочей и профсоюзной активности. Фактически это создало основу для дальнейшей криминализации независимого представительства работников и участия в коллективной трудовой активности вне контролируемых государством структур.

Следующим этапом стало фактическое уничтожение независимого профсоюзного движения на институциональном уровне. В июле 2022 года Верховный Суд Республики Беларусь принял решения о принудительной ликвидации всех независимых профсоюзов и их объединений. Иски были поданы Генеральной прокуратурой и носили практически идентичный характер. В качестве основания для ликвидации указывалось “осуществление деструктивной деятельности, не соответствующей целям, заявленным в уставе, направленной на неконституционную смену власти в Республике Беларусь”.

В результате были ликвидированы:

• Белорусский конгресс демократических профсоюзов (БКДП);
• Свободный профсоюз Белорусский (СПБ);
• Свободный профсоюз металлистов (СПМ);
• Белорусский независимый профсоюз горняков, химиков, нефтепереработчиков, энергетиков, транспортников, строителей и других работников (БНП);
• Белорусский профсоюз работников радиоэлектронной промышленности (РЭП).

Особое значение имеет то обстоятельство, что ликвидация независимых профсоюзов сопровождалась не только прекращением их юридического существования, но и фактическим запретом независимой профсоюзной деятельности как таковой. После вынесения решений Верховного Суда любые формы продолжения деятельности ликвидированных организаций стали сопряжены с риском уголовного преследования. Так, любой человек, ассоциированный с независимыми профсоюзами может быть привлечен к уголовной ответственности по ст. 193-1 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК) “Незаконные организация деятельности общественного объединения, религиозной организации или фонда либо участие в их деятельности” в форме штрафа, ограничения свободы или лишения свободы сроком до 2 лет, ст. 361-1 “Создание экстремистского формирования либо участие в нем” УК – в форме ограничения или лишения свободы сроком до 10 лет, ст. 361-4 “Содействие экстремистской деятельности” УК — форме штрафа, ограничения свободы или лишения свободы сроком до 7 лет.

Параллельно с ликвидацией организаций продолжились уголовные преследования профсоюзных лидеров и активистов. Многие представители независимых профсоюзов были арестованы, осуждены к длительным срокам лишения свободы либо вынуждены покинуть страну. По состоянию на 9 мая 2026 года более 20 профсоюзных лидеров и активистов находятся в местах лишения свободы, свыше 50 — уже отбыли наказание, оставаясь при этом не реабилитированными. Ограничения, применяемые к последним на основании режима судимости, включения в списки “экстремистов” и “террористов” продолжают репрессии в их отношении. Де-юре освобожденные из мест несвободы, они фактически продолжают отбывать наказание. Ряд незаконно осужденных и отбывающих наказание профсоюзных деятелей, включая Александра Ярошука, председателя БКДП, члена Административного Совета МОТ; Геннадия Федынича, председателя РЭП, были принудительно выдворены из страны с изъятием паспортов и фактически лишены социальных прав, включая право на пенсию. Максим Сеник, член Независимого профсоюза “Гродно Азот”, также был депортирован, а его паспорт аннулирован без законных оснований.

В 2023 году в связи с более чем 20-летним неисполнением Рекомендаций Комиссии по расследованию МОТ по нарушениям свободы ассоциации в трудовых отношениях в отношении Беларуси была применена крайняя мера МОТ – ст. 33 Устава Международной организации труда, что стало вторым случаем в истории организации.

В результате в настоящее время в Беларуси практически полностью устранена возможность независимого представительства работников и участия независимых организаций работников в социальном диалоге.

Особое значение в современном контексте приобретает использование государствами цифровых ограничений в отношении независимых профсоюзов и иных организаций гражданского общества. Если ранее давление на профсоюзы преимущественно выражалось в физическом контроле, запретах собраний, увольнениях активистов или ликвидации организаций, то сегодня все большую роль играет контроль над цифровым пространством и коммуникацией.

Для независимых профсоюзов коммуникация и распространение информации являются не вспомогательной, а одной из ключевых форм деятельности. Именно через цифровые платформы профсоюзы:

• информируют работников о трудовых правах;
• координируют коллективные действия;
• обсуждают условия труда и социальную политику;
• обеспечивают горизонтальные связи между работниками;
• собирают информацию о нарушениях трудовых прав;
• участвуют в общественной дискуссии и международной адвокации.

В условиях цифрового общества ограничение таких коммуникационных каналов фактически означает ограничение самой возможности независимого профсоюзного существования.

Беларуский кейс демонстрирует это особенно наглядно. После ликвидации независимых профсоюзов государство начало последовательно распространять антиэкстремистское законодательство на цифровую сферу профсоюзной и рабочей активности. В перечни так называемых “экстремистских материалов” были включены Telegram-каналы работников, профсоюзные чаты, страницы в социальных сетях, YouTube-каналы, цифровые платформы рабочих инициатив, а в ряде случаев — даже символика, логотипы и информационные материалы независимых профсоюзов.

В результате под угрозой административного и уголовного преследования оказались не только организаторы независимой профсоюзной деятельности, но и обычные пользователи цифровых платформ. Подписка на ресурсы, признанные “экстремистскими”, распространение публикаций, участие в чатах или даже хранение соответствующих материалов могут рассматриваться как основания для привлечения к ответственности. За подписку, лайк или расшаривание поста в социальных сетях, признанных экстремистскими материалами, грозит административный арест до 30 суток по ст.19.11 “Распространение, изготовление, хранение, перевозка информационной продукции, содержащей призывы к экстремистской деятельности или пропагандирующей такую деятельность” Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях.

Таким образом, цифровое пространство, которое в современных условиях является одним из основных инструментов участия гражданского общества, превращается в объект контроля и репрессий.

Данные процессы имеют принципиальное значение в контексте реализации Целей устойчивого развития (ЦУР).

Во-первых, исчезновение независимых профсоюзов означает разрушение самого механизма социального диалога. Государство может продолжать взаимодействовать с формально существующими структурами, однако без независимости представительных организаций работников такой диалог утрачивает свою основную функцию — реальное представительство и защиту интересов работников. Дополнительно ситуация усугубляется практиками цифрового авторитаризма, включая создание списков “экстремистских материалов”, в которые включаются профсоюзные информационные ресурсы, рабочие чаты, страницы в социальных сетях и иные формы независимой коммуникации работников.

В условиях цифровых ограничений и криминализации независимой коммуникации участие работников и профсоюзов в общественной дискуссии, мониторинге и реализации ЦУР становится либо невозможным, либо исключительно формальным. В результате цифровой авторитаризм начинает затрагивать не только свободу выражения мнения или свободу объединения как отдельные права человека, но и саму возможность существования модели устойчивого развития, основанной на участии заинтересованных сторон, социальном диалоге и партнерстве.

Во-вторых, это влияет на достоверность и инклюзивность самой системы мониторинга ЦУР. Одним из принципов Повестки 2030 является участие заинтересованных сторон (stakeholders) и гражданского общества в оценке прогресса. Когда независимые организации работников ликвидированы, государство фактически теряет независимый канал получения информации о реальном положении работников, нарушениях трудовых прав и социальных последствиях экономической политики.

В-третьих, беларуский кейс демонстрирует проблему замены реального исполнения формальной имплементацией. Формально государственные механизмы реализации ЦУР могут продолжать существовать, отчеты могут публиковаться, а показатели — обновляться. Однако без независимых институтов участия сама реализация ЦУР становится не репрезентативной и не соответствующей принципам инклюзивного управления (inclusive governance).

Особенно очевидно это в контексте:

• Цель 8 — поскольку достойный труд невозможен без свободы объединения и коллективных переговоров;
• Цель 16 — поскольку ликвидация независимых профсоюзов противоречит принципу основанного на участии и представительстве принятия решений (participatory and representative decision-making);
• Цель 17 — поскольку партнерство с гражданским обществом становится невозможным при отсутствии независимых общественных акторов.

Кейс Беларуси показывает, что устойчивое развитие не может оцениваться исключительно через государственные показатели или экономическую статистику. Реализация ЦУР требует существования независимых институтов участия, включая независимые профсоюзы. Без них социальный диалог становится формальным, а сама система устойчивого развития — менее инклюзивной и менее устойчивой.

Именно поэтому свобода объединения, независимые профсоюзы и социальный диалог должны рассматриваться не как второстепенный вопрос, а как необходимое условие устойчивого развития.

Без независимого представительства работников ЦУР рискуют превратиться в исключительно государственный проект, лишенный полноценного участия общества.

А устойчивое развитие без участия, представительства и социального диалога в конечном итоге становится менее устойчивым.

* Цели устойчивого развития (ЦУР) были утверждены государствами-членами Организации Объединенных Наций в рамках Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН A/RES/70/1 “Преобразование нашего мира: Повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года”, принятой 25 сентября 2015 года.

Резолюция была принята консенсусом всеми 193 государствами-членами ООН без проведения формального голосования, что придало Повестке 2030 особую политическую легитимность и универсальный характер. Несмотря на то, что резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, как правило, не обладают юридически обязательной силой в отличие от международных договоров, они имеют значительное политическое значение. Подобные документы отражают согласованную позицию международного сообщества, формируют стандарты “soft law” и используются государствами и международными организациями в качестве ориентиров при разработке законодательства, государственной политики и интерпретации международных обязательств.

Именно поэтому, несмотря на отсутствие прямого механизма международно-правового принуждения к выполнению Целей устойчивого развития (SDG), государства фактически рассматривают Повестку 2030 как универсальную систему международных политических обязательств и критериев оценки устойчивого развития.

** По данным Sustainable Development Report 2025, Беларусь занимает 32 место из 167 стран в глобальном SDG Index с показателем 78.47 балла

Вместе с тем, независимые профсоюзы и правозащитные организации подчеркивают, что высокие агрегированные показатели ЦУР не отражают системные проблемы, связанные с ликвидацией независимых институтов гражданского общества, разрушением механизмов социального диалога и отсутствием реального участия работников и независимых общественных организаций в реализации и мониторинге ЦУР. В альтернативном докладе белорусских организаций гражданского общества и независимых профсоюзов по реализации ЦУР в 2025 году отдельно указывается на ухудшение ситуации со свободой объединения, независимостью институтов и participatory governance, что особенно затрагивает Цель 8 (“Достойный труд и экономический рост”), Цель 16 (“Мир, правосудие и эффективные институты”) и Цель 17 (“Партнёрство в интересах устойчивого развития”).