Писать об Азимжане Аскарове нелегко. Точнее, тяжело… Сегодня, 17 мая, ему исполнилось бы 70 лет. Обидно, что он совсем немного не дожил до своего юбилея. И очень обидно, что более 10 лет своей жизни он провел в тюрьме, не будучи виновным.
Я сотрудничал с Аскаровым более двух лет — в качестве главного редактора правозащитного издания. Помимо правозащитной деятельности, он неплохо писал статьи. Он был энергичным, волевым и бесстрашным, в то же время добрым, ранимым человеком, с тонким юмором. Таким он остался даже в тюрьме. Мне ни разу не разрешили повидаться с ним. Впервые после его ареста мы увиделись в зале Чуйского областного суда, в январе 2017 года. Через конвой и металлическую решетку.
Когда умирает надежда
По просьбе супруги Азимжана Аскарова 24 июля 2020 года я приехал с продуктами в колонию №19. Он был серьезно болен. Там сообщили, что его увезли на обследование. В ИК №47 приехал на следующее утро, оформил бумаги на передачу и занес продукты на проверку. Проверив часть из них, сотрудники неожиданно попросили меня подождать, пока примут передачи для других заключенных. Я возмутился, но подчинился. О самом худшем тогда я и подумать не мог – настолько моя вера в его освобождение было сильным. Он не должен был умереть…
Через несколько минут вышел мужчина в камуфляже и спросил, не я ли принес передачу Азимжану Аскарову. Я подтвердил.
— Можете везти продукты назад, ему они больше не нужны, — сказал он сочувственно.
— Что вы говорите, не может быть! – не поверил я.
Потом попросил сотрудницу, которая принимала передачу, уточнить информацию. Ее я более менее знал – часто видел в отделе передач. Мало ли что этот человек мог ляпнуть? Она вернулась через несколько минут с улыбкой на лице и сказала:
— Все хорошо байке. Состояние тяжелое, но он жив!
Это потом я понял, что от меня скрыли правду. Зачем — не пойму.
Прождал около получаса. Затем из колонии вышел какой-то подполковник, отвел меня в сторону и сказал, что Аскарова больше нет. Указал на только что подъехавшего военного и сказал: «Это следователь. Сейчас официально зафиксируют факт смерти, и тело передадим в морг».
Меня будто током ударило. Ноги еле удерживали тело… Словно рухнуло небо. Сел на скамейку и долго, как сумасшедший, я перебирал глазами продукты, которых он никогда уже не получит…
Говорят, надежда умирает последней. Или утверждают, что она никогда не умирает. Но в тот день для меня она умерла. А еще во мне умер журналист. В обычных условиях срабатывала профессиональная привычка – первым сообщить миру новость. Какой бы страшной она ни была. Но это была моя личная и глубокая боль, о которой не хотелось говорить никому.
Надо было сделать самое трудное – сообщить семье покойного это страшное известие. Чтобы не получилось так, что они узнали об этом через СМИ. Благо за час до этого попросил Хадичу Аскарову срочно приехать в Бишкек, так как состояние мужа серьезное. Она хотела выехать утром следующего дня. Позвонил снова. Сказал, что ей лучше выехать срочно, что она и сделала.
Позвонил сыну Азизбеку, с которым чаще общался. Попросил, чтобы матери он сообщил сам. Около десяти лет я подбадривал Хадичу апу, что вот-вот ее супруг выйдет на свободу. Иногда самому казалось, что вру ей, хотя в душе всегда теплилась надежда. Она часто спрашивала меня: «Абдумомун, он же выйдет, правда? Ведь справедливость должна восторжествовать?» В ответ я рисовал картину, как они всей семьей едут на рыбалку, как Азимжан ака учит внуков рисовать, а она в это время готовит обед…
Затем позвонил адвокату Валериану Вахитову. Спустя несколько минут руководитель правозащитной организации «Бир дуйно-Кыргызстан» Толекан Исмаилова написала пост в «Фейсбуке». И эта страшная весть молниеносно облетела весь мир.
Был ли Аскаров известным человеком?
По делу Аскарова власти вели себя не только бессовестно — а и нагло, и глупо. Не раз приходилось слышать от них, что Азимжан Аскаров никакой не известный правозащитник, что это коллеги и СМИ сделали из него героя. Во-первых, чтобы восстановить справедливость в любом деле ( а это прямая обязанность властей), не обязательно, чтобы человек был известным. Депутатом или министром, как, возможно, представляют себе это наши чиновники.
Во-вторых, чтобы знать личность Аскарова, чиновникам, включая президентов страны, нужно было знать, что происходит в стране. Насколько ужасающей была ситуация с правами человека. Нужно было знать, например, как в родном селе Аскарова Базар-Коргоне насиловали женщину в ИВС, продавали ее за 100 сомов в мужские камеры. Нужно было знать, как эта женщина забеременела в ИВС и родила в наручниках, а ребенок погиб. Нужно было знать, как эту женщину, арестованную за кражу стираного белья, сразу после родов потащили в ИВС, как опасного преступника-рецидивиста. Сколько же таких жутких историй Азимжан Аскаров предал огласке!
Я лично редактировал десятки его статей с подобными фактами. А власти не слышали и не видели. Ни Азимжана, ни всего этого беспредела. Зато, когда подвернулся удобный случай, арестовали его, состряпали дело и дали пожизненный срок. Чтобы молчал.
С одной стороны, власти утверждали, что Аскаров не заслуживает такого внимания международного сообщества. С другой стороны, пошли на изменения в Конституцию, чтобы «заткнуть рот» международным институтам. Когда сами попали в тюрьму, и Текебаев и Атамбаев апеллировали к этим самым «нехорошим» международным инстанциям. Недавний конфликт на границе явно показал важность системы ООН, других международных организаций для нас. Мы явно увидели, чего стоят наши «стратегические партнеры».
Азимжан Аскаров не был идеальным человеком. Бывало, что мы ссорились по работе, ругались. Но он всегда был человеком дела, преданным идеям законности и справедливости. Он не щадил себя, рисковал здоровьем, жизнью ради дела, продолжал бороться, даже в тюрьме. Помог многим заключенным сократить сроки, улучшить условия содержания и т. д.
На чьей совести смерть правозащитника?
Если перечислить всех, это будет довольно длинный список. Скажу только о двух, главных персонах. Есть люди, которые восхищаются экс-президентом Розой Отунбаевой. Возможно, ее заслуга в том, что возглавила страну в самое трудное время. Не знаю. Но знаю точно одно: она знала, что Азимжан Аскаров не виновен. А что она сделала, чтобы освободить его? По словам экс-генпрокурора Кубатбека Байболова, это она потребовала дать Аскарову пожизненный срок.
Атамбаев также знал правду, хотя раздавал ляпы «по делу Аскарова» налево и направо. Как-то при встрече с представителем одной из международных организаций Атамбаев говорил, что готов освободить Аскарова. Но попросил международные организации в лице этого дипломата подсказать ему способ освобождения правозащитника, при котором не будет протестных волнений на юге.
Власти тогда стали заложниками собственной лжи о «кровожадном правозащитнике». Тема муссировалась так, что население поверило в это и требовало мести. В рамках «дела Аскарова» пожизненные и длительные сроки получили 8 человек. Пока эти невинные люди умирают в тюрьме, настоящие убийцы сотрудника милиции гуляют на свободе.
Пересмотр «дела Аскарова» в Чуйском областном суде в конце 2016 года и начале 2017 года наглядно показал, насколько грубо и неумело это дело сфабриковано. Сотрудники правоохранительных органов, показания которых легли в основу всего обвинения, путались в показаниях, противоречили друг другу. Не помогали наводящие вопросы прокуроров. А один из главных свидетелей, экс-начальник РОВД Мергентаев вовсе отказался от своих показаний против Аскарова. Приведены были новые аргументы и доказательства. У суда были все основания, чтобы освободить правозащитника в зале суда. Но…
Ушел победителем
Неожиданно перестало биться пламенное сердце, отданное ради справедливости и законности, всеобщего равенства и жизни без страха. По воле судьбы я стал единственным из коллег, который видел бездыханное тело Азимжана Аскарова в морге. Оно было чистое, неожиданно для меня – белое, белое. А лицо было покойным и мирным, и сияющим! Белая борода, черные брови, глубоко впавшие веки…
Хадича Аскарова на могиле супруга — правозащиника Азимжана Аскарова. Ташкент, 16 мая 2021 года.
На его лице я увидел умиротворенность, смирение с мирскими делами. Он словно говорил: «Вот так друг мой… Я завершил свой путь в этом бренном мире. Я сделал все, что мог. И смирился с тем, что не смогу сделать все, что должно… Не поминайте меня лихом и продолжайте то, ради чего я отдал свою жизнь»…
Я бы очень хотел, чтобы его лицо увидели все, кто сфабриковал «дело Аскарова», кто оклеветал его, лжесвидетельствовал, кто пытался отобрать его имущество. Я бы также хотел, чтобы это лицо увидели те, кто самоустранился от его дела, кто не пришел проводить его в последний путь…
Пользуясь случаем выражаю искреннюю благодарность правительству дружественного Узбекистана, посольству страны в Бишкеке, а также правительству Кыргызстана. В сложных условиях пандемии они проявили человечность и помогли исполнить последнее желание покойного – похоронить в Ташкенте, где живут его дети и внуки.
Я восхищаюсь этим человеком, я многому научился у него. Всегда буду помнить его улыбающимся, танцующим, с заразительным смехом. Я также буду помнить его спокойным, смиренным и умиротворенным, каким увидел его в смерти.
Азимжан Аскаров был безмерно благодарен богу, судьбе за все, что он увидел, приобрел жизни, в частности, в заключении. Он ушел таким, каким желал предстать перед Всевышним – богобоязненным, выполнившим свою миссию. Не идеально, но сделав все, что мог, использовав все, что было в его силах. В пример многим из нас, ныне живущим.
Власти пытались пойти с ним на сделку — заставить признать вину и просить помилования в обмен на свободу. Он не согласился, не хотел, чтобы его внуки подумали, что он и в самом деле убийца. Что бы ни было, он ушел достойно. Он ушел победителем.
Абдумомун Мамараимов
P.S. Материалы в рубрике «Мнение» не отражают точку зрения «Азаттыка».
Источник: Радио Азаттык
